На фестивале я успел посмотреть только три фильма. «Мелодию для шарманки» Муратовой, «Белую ленту» Ханеке и «Антихриста» Ларса фон Триера. О Триере разговор отдельный, хотя и в нем есть те же приметы сегодняшнего кино, что и у Муратовой с Ханеке: тема смерти и незаслуженного страдания, образы детей, религиозность, подчас на грани с богоборчеством, истерика. У Ханеке скрытая, у Муратовой явная и охотно эксплуатируемая. Герои Муратовой – несчастные чистые дети, которых нынешняя жизнь толкает к смерти (такие Титиль и Митиль у Христа на елке). Герои Ханеке - несчастные дети, из которых вырастут создатели Освенцима. И там, и там метафизическое зло разлито в атмосфере; у Муратовой оно сгущается в образы надрывных современников, у Ханеке – в чувство, что историю накрыла туча, а едва ли не главный виновник надвигающейся катастрофы - священник, подменивший веру порядком и обреченный остаться и без веры, и без порядка. Я не прочел перед просмотром аннотацию, но совсем не удивился, когда в конце сказали про начавшуюся Первую мировую. К чему-то такому дело неизбежно шло.
И того, и другую нужно посмотреть (без Триера лучше обойтись, если нервы плохие; кроме того, это все же не «Догвилль»). Вещи знаковые. При этом на Муратовой меня не покидало чувство, что а) фильм запросто, без малейшей потери смысла, можно сократить наполовину, б) если в ранних фильмах Муратовой невыносимые длинноты были оправданы тем, что она ныряла в бесконечный поток жизни и плыла, плыла, то теперь – нет, потому что она чувство потока утратила непоправимо. И стала автором отдельных сцен. Порой гениальных. Порой никаких. И самое ужасное, что (это в-третьих) ей, в общем-то, нечего сказать. Кроме того, что она ненавидит этот мир. Что буржуазность оказалась еще хуже прежнего. Что мы все злодеи. И суд Божий грянет. Это правда (насчет злодеев и суда). Но маловато будет на 2 с половиной часа кинорассказа. И после ее же «Трех историй». А у Ханеке, который тоже страшно длинен, я при всем желании не смог найти не то что сцены, не то что полуэпизода, но хотя бы кадра, который можно было бы усечь без того, что вся конструкция накренится.
Однако же к Муратовой зал был скорее благосклонен. Как к своей, доморощенной, пускай изломанной. А Ханеке скорей не принял. Боюсь, не только потому, что копия «Белой ленты» была ужасная, расфокусированная. Но и потому, что к подобному типу киноповествования, никак не связанному с привычными нам советским/антисоветскими манерами, далеко не все готовы. Я не про массового зрителя; он имеет право на попкорн и смехуечки; я про кинофестивальный зал. Особый, не случайный, где мало праздношатаев. Неужели не осталось качественной публики, считывающей полноценно сложное кино? Ее не набирается на один-единственный зал? Тогда дело плохо. В конце концов, без конкурентоспособных отечественных фильмов можно обойтись. Но без восприимчивого, подготовленного зрителя – куда?
Противоположную точку зрения на фильм Муратовой см.в блоге о. Максима Козлова</v:stroke></v:f></v:f></v:f></v:f></v:f></v:f></v:f></v:f></v:f></v:f></v:f></v:f></v:formulas></v:path></o:lock></font></v:shapetype></v:imagedata></v:shape></a>testis_mutus</span></span>.