Весь мир прощается с покойным Майклом Джексоном. Оплакивает. Вспоминает. Слушает. Ни похищение президента Гондураса, ни тем более предстоящий итальянский саммит такого отклика не вызывают; смешно и сравнивать. Даже экономический кризис отошел на второй план. И ожидание войны с Северной Кореей перестало быть темой пересудов. А на первом – покойный Майкл Джексон. Убили его лекарствами? Он сам довел себя до смерти? просто умер? Вот важные вопросы для обдумывания.
Собственно, так было все последние годы его жизни. Когда с Джексоном судились родители подростка, так полюбившегося певцу, телеканал CNN давал несколько часовых включений в день. Певец был в центре внимания круглосуточно. Чего никак не скажешь про Ирак, Афганистан и даже Северную Корею. Вертолет с операторами зависал над ранчо, откуда выезжала кавалькада черных машин; он вел эту колонну до здания окружного суда, после чего картинка из вертикального плана перемещалась в горизонтальный: сквозь плотное сопровождение охранников иногда промелькивало занавешенное личико кумира, и этого было достаточно, чтобы репортаж состоялся. Рассказывают, что отец-основатель CNN Тед Тернер собрал ведущих журналистов и менеджеров и устроил им головомойку. «Мы создавали корпорацию для того, чтобы рассказывать о ключевых событиях, а не для того, чтобы освещать жизнь всяческих дегенератов». На что ведущие журналисты и менеджеры показали Теду Тернеру возмущенное письмо основного акционера. В котором основной акционер сетовал на сокращение доходов и требовал учитывать интересы телезрителя. Нужно ли уточнять, что имя этого акционера – Тернер?
Мы давным-давно оказались в медийной ловушке; и то, что я пишу сейчас про Майкла Джексона, неважно с каким знаком, положительным или отрицательным – тоже часть общей системы. Если вы хотите говорить об актуальном, то обречены скосить свой взгляд с существенного на блескучее; существенное скучно, а блескучее бессодержательно, вот и выбирай. Подъем американской экономики в эпоху Билла Клинтона и подготовка к бомбардировкам Сербии волновали прежде всего пикейных жилетов; скандал же с Моники Левински действовал подобно энергетику – на всех. Что будет с системой ПРО – ключевой вопрос для будущего; но все обсуждали другое: какого же это ребенка показывал через окошко в Праге Джексон? А там, по нисходящей, мы спускаемся от ложных, но ярких героев уровня Джексона, с его несомненным талантом – к их бледным теням, всякого рода Димам Биланам, имя же им легион. От реальных скандалов, сквозь бульварную сюжетику которых хотя бы проступают контуры глубоких проблем (личное и общее, приемлемое-неприемлемое, присяга, слово президента), к светской хронике из жизни матрешечных копий Моники Левински. С кем была сегодня К. Собчак? От кого ребенок у А. Кабаевой?
Вообще говоря, чем дальше, тем больше вся эта система индустриальных кумиров напоминает простонародную индийскую религию, доведенную до рекламного состояния. Сонмы богов, божков и богинек; курится фимиам, и толпы верующих требуют: еще! еще! еще! Западный мир, от которого, по крайней мере в худшем, мы неотделимы, боролся-боролся с религиозным дурманом, свергал-свергал богов, разоблачал-разоблачал массовую веру в чудеса и бытовую святость (в которой и впрямь слишком много от невежества и слишком мало от Христа). Но получил на выходе все то же самое, только без вечности и за очень большие деньги. Пантеон грешных святых, которые вершат свои эстетические чудеса и ввергают поклоняющихся в транс; они сулят какое-то подобие надежды для этой бессмысленной жизни, в которой развлекаешься, развлекаешься, развлекаешься, а потом стареешь, мучаешься и умираешь. Грешные святые, предъявленные по запросу целевой аудитории, отвлекают от скуки, которая сродни отчаянию, разбавленному в отношении 1:100. Если правда, что грех от слово греть, то эти святые светят отраженным светом бесполезной веры, отражают, аккумулируют ожидания ухудшенной религии. Зато они греют как следует. И подчас нагревают.
Что при этом происходит с кумирами, какую цену платят они за то, чтобы мы имели возможность им поклоняться – не волнует никого. То есть, волнует, конечно, но скорей как тема для досужих разговоров – как же этот бедный Майкл изводит себя операциями! всплакнемте, братья и сестры. Или: что же претерпела сестра наша Моника, как же он ее унизил! Но что в конце концов остается и от того Майкла, которого любили мама с папой, и от той Моники, которую качал на тощем колене ветхозаветный дедушка? Что они в себе обречены были вытравить, чтобы завоевать наше внимание? вот это нам совершенно безразлично. Вокруг – всеобщее кладбище замыслов Бога о человеке. Всемирный абортарий надежд. И в центре – мы, со своими запросами.
Между тем, о медийных святых невозможно написать житие, даже вывернутое наизнанку; их судьбы упакованы в мелодраму, чтобы удобней было пролить крокодилью слезу. Что являет собою биография Майкла Джексона? Это очень грустная история про то, как на потребу публике милейший маленький негритенок превратился в большого бледнолицего мутанта. И далеко не каждый из нас может с чистой совестью сказать, что он тут совершенно ни при чем.