December 25th, 2009

Новая колонка в РИА

Трагедия как норма жизни

Я не об очередном убийстве православного священника. И не об избиении жены главного редактора «Литературной газеты» Юрия Полякова, который сражается за писательскую собственность в поселке «Переделкино». Это события печально значимые, встающие в жестокий ряд происходившего в последние месяцы. Но все-таки сейчас я о другом.

Нынешней осенью прошла череда двадцатилетних юбилеев. И величественных, как падение Берлинской стены. И грустных, как кончина Сахарова. В Москве состоялись многочисленные встречи, круглые столы, дискуссии. Кое-что во время этих дискуссий настораживало. Кое-что – заставляло всерьез задуматься.

Настораживало, что в речах людей, которые не любят нынешние времена (и правильно делают), проскальзывает мотив какой-то вывороченной ностальгии. Массовидный обыватель старшего и среднего поколения тоскует по придуманному СССР, по дистиллированному образу позднего советского обихода. Тоскует – и посылает власти отчетливый сигнал: верните нам иллюзию покоя, иллюзию коллективизма, иллюзию справедливости. Пожалуйста, без многочасовых очередей, парткомовского унижения, пепельно-серой скуки отчетно-выборных собраний и зарплат, на которые не проживешь неделю, если не подхватишь где-нибудь халтурку. И без Афганистана. И лжи как способа всеобщего существования. Власть охотно выполняет их заказ; чем проще, примитивней картина мира, тем легче править.

А иные наследники борцов с советской властью тоскуют – по иллюзии тогдашней полной ясности. По черно-белой картинке. По раскладу, в котором имеемся «мы» и есть «они». Тоскуют по жизни, в пределах которой неучастие во властном зле категорический императив, деньги, активность, успех не имеют ни малейшего значения, нет бесконечной череды противоречий, на которых держится любая деятельность за пределами полуподполья. Отсюда – мечта о простом и четком решении нынешних проблем: светлая демократическая революция. Власть выделяет деньги на борьбу с угрозой , и к ним охотно присасываются всяческие борцы с "оранжевой заразой". Которые не верят в перспективу революции. Но страшно радуются призывам к ней. Потому что чем больше призывов, тем больше средств на контрпропаганду. И чем однозначнее суждения, тем легче отказываться от диалога с несогласными.

Разумеется, память о великих людях, к числу которых относился Сахаров – светлое и жизненно необходимое чувство; оно дает нам нравственную поддержку в трудных исторических обстоятельствах. Но прятаться в эту память от новых исторических реалий – опасно. Клясться в верности когдатошним идеям Сахарова в дне сегодняшнем – наивно. Отдает религиозным культом, со святыми, но без Бога. А тосковать по антисоветскому – благороднее, чем ностальгировать по самой отвратительной советчине.  Но по существу одно и то же. Давайте вернемся в мир, где правит дважды два.

 

Collapse )