arkhangelsky (arkhangelsky) wrote,
arkhangelsky
arkhangelsky

Categories:

Про Батуми. Последний текст для Ведомости.Пятница

Пятничные Ведомости со следующей недели уполовиниваются, с 16 до 8 полос. Так что это последний эссей из цикла про города и веси. Продолжим когда-нибудь и где-нибудь.
Картинки сегодня не грузятся. Подверстаю попозже.

Там, где нас нет

Всего-то делов: накануне днем отправиться в Стамбул. Оттуда поздним рейсом полететь в Тбилиси. Просвистеть сквозь спящую столицу на машине, дождаться утреннего поезда, и через шесть часов сквозь дымку полусна увидеть густо-синий абрис города, спустившегося к морю. Мы в Батуми. Там, где в августе 2008 барражировали наши истребители и куда направлялись танки, а теперь царит пустота межсезонья. Редкие парочки сидят на скамейках, держась по-старинному за руки. Дедушки из клуба ветеранов играют в домино и шахматы, пьют неизбывный кофе и громко говорят по-русски о свадебном союзе двух ветвей Багратиони. Всюду турецкие флаги, турецкие вывески; турки, когда-то владевшие этими местами, тихо возвращаются сюда экономически. Свято место пусто не бывает; им хорошо там, где нас нет.

 

Хотя на самом деле мы, конечно, есть. Но присутствуем здесь не своим отъединенным настоящим, а нашим общим прошлым. Вот две таблички на старинном доме; слева: «Детский сад г. Батуми № 1», справа, на двух языках: «Здесь жили русские писатели Чехов и Горький». А вот дом, в котором происходит действие фильма «Покаяние» – едва ли не последнего грузинского фильма, ставшего полноценным русским событием. Приземистая русская церковь, в которой начинал свое служение патриарх-католикос Илия Второй. Крохотный грузинский храмик, при входе – икона русского святого Серафима Саровского; титлы на иконе по-грузински, узнаваемым ветвистым шрифтом. О существовании этого храмика при Советах вообще никто не знал: он был спрятан внутри гигантского госпиталя; в середине 90-х госпиталь снесли и сделали тихий уютный парк, примыкающий к дому Есенина.

Дом по-прежнему частный. За литой решеткой дружно лают грозные батумские собаки; лают, но вежливо машут хвостами. Если сказать, что вы русские, да еще из самой Москвы, вас пустят во дворик, расскажут, что Есенин был большой гуляка, а хозяин дома, предок нынешних владельцев, запирал поэта, чтобы тот работал. (Овчарка будет лежать, распластавшись, и улыбаться счастливо и покорно.) Из дому выйдет молодая чернявая мать с голубоглазым малышом на руках; гордая свекровь, разоткровенничавшись, скажет: «а это – правнук Есенина. Видите, как похож? Мой сын, его отец, похож еще больше.»

Как во всяком самостийном городке, в сегодняшнем Батуми много смешного. Новое здание правительства Аджарии похоже на солнцезащитные очки с зеркальным напылением; еще бы сверху кепку-аэродром, и полный порядок. На центральной площади, у здания, в котором сидел полудиктатор Абашидзе, высится гигантская колонна в стиле Церетели; на вершине колонны – Медея, лазоревая с золотом; в руках у Медеи маленькая шкурка. Но едут сюда (не из России; в основном из Грузии, Армении и Турции), конечно, не за этим. Но и не за стариной. И даже не за солнцем; здесь оно разбавлено дождями. А за веселым, простым и вольготным духом счастья, которым пропитано все.

За самым мощным сгустком счастья надо ехать из Батуми в горы. Туда, где затаился монастырь, чудом сохранившийся с 13 века; внутри так сумрачно и так холодно, что хористы по очереди выбегают греться; сквозь арочные двери виден синий свет горного неба и ярко-желтые кусты мимозы. Чем холоднее в храме, тем сильней разгорается сердце. И чем труднее монастырская служба, тем легче воскресная трапеза. Во время которой уместно будет возгласить тост за грузинский народ, его веру, его культуру. И в ответ услышать искреннее: за Россию, чтобы снова – вместе, и теперь уже навсегда. Пусть несбыточно, зато как хорошо.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments