arkhangelsky (arkhangelsky) wrote,
arkhangelsky
arkhangelsky

Анонс Тем временем. Встреча в книжном. Якеменко vs Шендерович

Только прилетел из Армении. Чудесно. Прошу прощения за то, что никому не отвечал: с интернетом было не все просто.

Сегодня в 22. 35 на канале культура очередной (новый :) выпуск Тем временем - о словарях и языковой норме. Участвуют: Виктор Живов, замдиректора ин-та русского языка, проф. Беркли, Жорж Нива, славист, почетный доктор ИРЛИ (Пушкинский дом), Владимир Новиков, критик, писатель, Андрей Дмитриев, писатель, учителя Мария Казбек-Казиева, Татьяна Смирнова.

Сегодня же вечером, 5 октября, в 18.00 встреча с читателями по поводу выхода книг "Тем временем" и "Русский царь: Александр Первый" в книжном магазине "Молодая гвардия" на Полянке, по правую руку от метро. Приходите!

В связи с очередным приступом нашизма ниже - фрагмент из книги, дискуссия Василия Якеменко и Виктора Шендеровича в "Тем временем" об образе вождя, 2002 год.

 

А можно ли нам без вождя?

Пьеса для малой сцены в одном действии

Выходит Ведущий (здесь и далее в роли ведущего Александр Архангельский).

Ведущий. На минувшей неделе страна отметила юбилей своего президента. Ему с намеком поднесли Шапку Мономаха. Бескорыстно сочинили песни в его честь и выпустили конверты с его портретом. Сам президент ответил на анкету переписи населения: наемный служащий. Есть противоречие. Вот об этом противоречии, а, главное о деятелях культуры, которые ждут культа и не понимают, почему их не кормят с руки, и пойдет речь в этой программе.

Занавес распахивается, перед зрителем, друг против друга, управляющий кремлевским молодежным движением Василий Якеменко, сравнительно молодой человек в хорошем чиновном костюме и при дорогом галстуке, и Виктор Шендерович, который, как положено сатирику, одет не по уставу, вольно.

Ведущий. Василий, то, что мы видим вокруг себя в последнее время, все эти бесконечные открыточки с Путиным, парадные портреты работы Никаса Сафонова, картинки в школьных тетрадях – «когда был Вова маленький, с кудрявой головой». Не дискредитирует ли это президента?

Якеменко (в мягком предварительном раздражении). Во-первых, не дискредитирует. Во-вторых, я не понимаю, а как Владимир Владимирович мог запретить продавать открытки со своим изображением? Указ он, что ли, должен был принять?

Шендерович (бодро). Это в форме поднятия брови должно было выразиться. Один раз он поднимет бровь в адрес холуев, одернет одного холуя, и сто других холуев заткнутся.

Якеменко. Вы думаете, те люди, которые связывают с Путиным свои надежды на то, что жизнь в этой стране когда-нибудь станет приемлемой, перестанут от того покупать его портреты?

Шендерович. Портреты Путина, по моим наблюдениям, не самая большая надобность. А есть закономерность, не мной отрытая, а еще одним Владимиром Владимировичем – Набоковым, который так формулировал свое политическое кредо: размеры портрета главы государства не должны превышать размера почтовой марки. (Подчеркнуто весело). Кстати, «Лолиту» когда будем сжигать-то? Это я так, а про по.

Якеменко (твердо). «Лолиту» сжигать не будем.

Шендерович. Но это же растление малолетних. Не будем Лолиту. Какая досада. Ну ладно. Практика показывает, что есть обратная пропорция. Есть страны, где королева Елизавета – почтовая марка, а есть Туркменбаши и Ким Чен Ир, где статуи до небес. И как они живут, эти люди?

Ведущий (объективно). Боюсь Вас огорчить, но я видел очень большой портрет английской королевы.

Шендерович. Но статуя не стоит, как у Туркменбаши?

Ведущий (объективно). Не стоит.

Шендерович. Если сравнить поточность производства больших изображений главы государства, то королева проигрывает и Туркменбаши, и Владимиру Владимировичу. Мы, слава Богу, не в Туркмении. Но, к сожалению, и не в Великобритании. Разрастание портретов есть прямая угроза психике и нравственному здоровью страны. Отношение к власти как к менеджменту – европейское. Но элита номенклатурная, она как бактерия – принимает форму среды. И мгновенно реагирует на изменение формы.

Якеменко. Два слова буквально можно? все время говорим о чиновниках, об организации той или иной, но ведь вы поймите: те сотни тысяч людей, которые покупают матрешки президента, портреты президента, они иначе не могут выразить свое доверие. Величайшая ошибка полагать, что у нас нормальная демократическая страна. Ничего подобного. Демократия в России была 12 лет, с 1905 по 1917 год. И последние 10 лет. Хотя это была не демократия, а грабеж населения. Откуда возьмется демократическое сознание? Откуда? О чем вы говорите? откуда она придет?

Ведущий (еще объективнее). Но сам Путин говорит, что он демократ, что он наемный менеджер…

Якеменко. А общее-то сознание демократическое откуда возьмется?

Ведущий (сквозь возражения, с напором)… при этом его поддерживают – то ли 46 процентов, как считает Виктор, то ли 70, как считаете Вы.

Якеменко. Да.

Ведущий. Значит, они ждут демократии, раз они поддерживают человека, считающего себя не вождем, а наемным менеджером? А вы им предлагаете – по крайней мере в последние два года – вождя. Ваш лозунг «Все путем» – это про что? (Объективность явно нарушена).

Якеменко. Вы знаете, на самом деле я бы сказал, я не знаю, ждут ли они менеджера или вождя. Скорее всего, они просто связывают с этой фигурой, вне зависимости от того, как она называется, свои надежды, что жизнь будет лучше. И я совершенно уверен, что им все равно, как он называется, вождь или демократ. Они ждут, что лучше будет жить. Путин оправдывает эти ожидания.

Шендерович. Но вам-то не все равно?

Якеменко. Мне абсолютно все равно.

Шендерович. «Все путем» – образ вождя.

Якеменко. Мне важно, что Путин эффективен.

Шендерович. То есть он менеджер?

Якеменко. Да.

Шендерович. Значит, вы демократ?

Якеменко. Мы абсолютно демократы.

Шендерович. И вы лично – демократ?

Якеменко. По убеждениям. Другое дело, что традиции нет.

Шендерович. Речь о надеждах, о коллективном бессознательном. В музее Ленина – я там был последний раз лет тридцать назад, мальчиком – меня поразило, что Ленин – негр, подарок африканцев. Ленин – ариец, подарок немецких социал-демократов.

Якеменко (ехидно). Не знал, что арийская теория близка социал-демократам.

Шендерович (коротко смутившись, но быстро совладав с собой). Неважно. Не в этом дело. А из Монголии Ленин – монгол. Это была мечта, положенная на свое представление о человеке.

Якеменко. Вот шапка Мономаха – это что? Это мечта о чем?

Шендерович. Это мечта ювелиров о том, чтобы им налоги снизили. Это мечта о близости. Когда мы говорим об образе, важно понять, что движет художником. Одно дело портреты Налбандяна и Шилова, другое – Репина и Веласкеса. Дело не в бездарности и таланте, хотя и в этом отчасти тоже, а в задаче. У Веласкеса была задача некой правды жизни, правды характера, извините за дурацкое слово. Образ. Вот портреты Репина – «Государственный совет», например. Задача Налбандяна и Шилова другая – понравиться объекту. За это объект даст денег, даст галерейку.

Якеменко. Я точно знаю, что за портрет Путина работы Никаса Сафронова не давали денег.

Шендерович. Неважно, дать можно отношениями.

Ведущий. Вам, Василий Григорьевич, нравится сафроновский портрет?

Якеменко. Мне, знаете, кажется, что Сафронов в принципе халтурщик, неважно, какие задачи он решает. Вот тут прекрасно говорилось о Репине, или Веласкесе. Если бы Веласкесу нужно было нарисовать Путина, я думаю, это был бы гениальный портрет.

Шендерович. Но на маечку вы б его не повесили.

Якеменко (упрямо продолжает мысль, которую все же теряет). …И поэтому, когда мы говорим о Софронове, то как бы тут…

Шендерович. Тем не менее, когда вы заходите в кабинеты чиновников, там висит портрет Софронова…

Ведущий (обращаясь к Якеменко). Кстати, что это за мода? Это правильно, да, чтобы портрет главы государства висел в кабинетах?

Якеменко. Я не вижу никакой проблемы в том, чтобы портреты Путина висели на стене. Чтобы чиновник, помимо зарплаты, которую он получает, еще имел и портрет президента за спиной, в качестве такого дополнительного контроля – почему бы нет?

Шендерович. У Лифшица Александра Яковлевича, когда он был министром финансов, висел на стене портрет его отца в военной форме образца 1941 года. У остальных Борис Николаевич висел, теперь Владимирович висит – бактерии принимают форму среды. А люди для напоминания о том, кому они служат, и каким идеям они служат, могут выбирать... Кто будет символом народа, символом его чести, ума. Достоинства.

Ведущий. Вы замечаете, что партийные термины употребляете?

Шендерович. Что делать – все слова замазаны. Слово демократ замазано. «Свобода слова» замазана. Что ж теперь, мычать, не употреблять их?

Якеменко. Воля каждого – что вешать.

Шендерович. Но выживают – там – только те, у кого эти портреты.

Якеменко. Но мне хотелось бы сказать, что ждет русский человек. Есть прекрасные слова Достоевского, если позволите, я зачитаю эти слова…

Ведущий. Хорошая книжка, почему бы и нет.

Якеменко (раздумчиво). «…Мне кажется, что… внутренняя вера, что есть хотя бы один человек на свете, в государстве, на земле, у которого есть правда, дает людям надежду на то, что и они будут когда-нибудь жить хорошо».

Шендерович. На самом деле то, что вы сказали – ужасно, с моей точки зрения. Это еще одно построение Царствия Божия на земле, и это есть почва для культа личности.

Якеменко. В данном случае речь идет о конкретном человеке. О старце Зосиме.

Ведущий (не выдержав). Но он святой, а не президент.

Якеменко. Речь идет непосредственно о живом человеке, с которым люди связывают свои надежды.

Шендерович. Замечательно. Вопрос только в том, является ли Путин старцем Зосимой.

Якеменко. На это ответит время.

Ведущий. Ну ладно, святые святыми. Но о предыдущих вождях при их жизни снимали фильмы. Сталин в «Победе»; мы помним Евгения Матвеева в роли Леонида Ильича Брежнева. Возможен ли сейчас фильм о Путине и, если да, то кто бы мог его сыграть?

Якеменко. Вы знаете, если немножко абстрагироваться от того, что вы сказали минуту назад, то вот фильм о Путине… он днем решает огромное количество проблем, вопросов, кто-то ему поперек дороги – может быть, кто-то из губернаторов, или Березовский, а вечером, когда он засыпает, он представляет себе, как бы он мог решать эти проблемы, если бы он был не президентом, а… как-то иначе мог все это решать. И мне кажется, на эту роль Брюс Уиллис очень бы подошел.

Ведущий. А вы бы кого подобрали?

Шендерович (явно уходя от ответа). Серьезный такой вопрос. Я по первой своей профессии режиссер, мне был бы нужен кастинг.

Якеменко (увлекаясь и пытаясь увлечь собеседника). Это был бы такой вестерн, жесткий, представляете?

Шендерович (жестоковыйно). Это был бы истерн, я вас уверяю. Такой истерн, что дальше ехать некуда.

Немая сцена. Занавес.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 29 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →