Category: политика

Category was added automatically. Read all entries about "политика".

Новый проект на Культуре

Завтра, 9 февраля, в 22. 05 на телеканале Россия-К (Культура) выйдет экспериментальный выпуск нового проекта "Послесловие". Это будет такое ток-шоу, в котором мы станем обсуждать проблемы, поднятые той или иной премьерой на Культуре. Проект не авторский, встроенный в новую программную политику канала, подбор гостей - коллективный; будет выходить не регулярно; не вместо "Тем временем", а наряду с ним.
В этот раз обсуждаем темы, которым был посвящен фильм Михаила Козакова "Очарование зла". Выходим сразу после последней серии. Участвуют: Михаил Козаков, Алла Демидова, историк Сергей Мироненко, Виталий Вульф, Наталья Нарочницкая, Николай Сванидзе.

После встречи с Путиным

Ниже будет ссылка на утреннюю колонку, которая уже во многом устарела, поскольку предваряла встречу писателей с Путиным, на которой я был.
Но сначала - резюме.
На встрече было десять человек, от всех направлений, поколений и жанров. Распутин, Битов, Олеся Николаева, Кабаков, Варламов, Поляков, Устинова, Лукьяненко, Алексей Иванов. Писатели, за исключением Николаевой и Варламова (до Кабакова, Иванова и Лукьяненко очередь, увы, не дошла, поскольку Битов брал слово несколько раз и выступал подолгу), говорили о внутрицеховом. Толстые журналы, Литфонд, Переделкино. Острые вопросы не задавали, не из страха (чего бояться? никто никаких ограничений не ставил), а потому что жизнь за пределами цеха не так уж интресна. Из важного: говорили о литературе в школе, о необходимости возвращения сочинения, о библиотеках и формах поддержки словесности.
Я говорил о программах продвижения современной русской литературы в библиотеки - и задал два вопроса.

Первый про фигурантов дела Ходорковского, особенно о рядовых, которые попали под раздачу. Почему государство не хочет их помиловать? Ответ: дело не только экономическое, но за ним тянутся и убийства, за ним кровь. Тем не менее, помилование открыто для всех, в том числе и замешанных в тяжких преступлениях. Условие: прошение о помиловании и признание вины.

И - что гораздо для меня сегодня важнее - о Подрабинеке и "Наших".
Я спросил, как премьер относится к тому, что лидеры Наших фактически призывают к травле гражданина России, неважно, какую статью он написал: если бы его просто критиковали, дело было бы нормальное, но его именно травят; тут был процитирован ЖЖ Бориса Якеменко - о том, что Подрабинек должен бояться выходить на улицу, зная, что будет оплеван, и это только начало. Ответ премьера: о шашлычной что-то слышал, о хамской статье тоже, а о том, что было после - слышу первый раз. Вы думаете, что власть управляет всеми действиями Наших напрямую? ничего подобного. Я вообще не знаю их планов.
Я возразил: но они ссылаются на Вас. Ответ: на меня вся страна ссылается. "Наши" это просто молодежь, но у них есть идеологи, у которых, кажется, имеются свои политические амбиции. Вообще, это свидетельство нашей низкой политической культуры, один пишет хамскую статью о ветеранах, другие загоняют его в подъезд... Вообще, если вы хотите знать мое отношение к  тому, о чем вы рассказали, то мне все это не нравится.

Надеюсь, эта цитата (она близка, хоть и по памяти) пригодится Элле Памфиловой в ее боданиях с Исаевым.

По поводу слухов. Вопреки тому, что говорили, встреча не была приурочена к дню рождения премьера, что он сам подчеркнул раза три. Быков и вправду отказался. Прилепин не отказывался, потому что в этот раз его не приглашали. Улицкая была заграницей.

http://www.rian.ru/authors/20091007/187848797.html

Черномырдин и украинский язык

Рассказано со слов непосредственного участника.
В. С. Черномырдин закатил прощальный ужин, завершая свою посольскую миссию.
Весь вечер ему говорили приятное, только один украинский политик мягко пошутил: одного мы не смогли, научить пана Черномырдина говорить правильно "в Украине" вместо "на Украине".
Виктор Степанович дождался конца приема, всех в ответном тосте поблагодарил, и добавил:
- А вам, молодой человек, я могу сказать только одно: идите в х....
Великий человек. Потрясающее чувство языка. Как жаль, что Борис Николаевич в 1998-м заигрался, не пустил народного вождя В. С. на трон...

Путь от лица до изнанки. Колонка в РИА


Когда зрители ругают телевидение, они и правы, и неправы одновременно. Телевизор обладает мощным и опасным действием. Он похож на удава, приманивающего кроликов. Но это странный удав: он и гипнотизирует кроликов, и сам загипнотизирован ими. Куда устремляются зрители, туда нацелен и сигнал телевизора; куда направляет свое излучение экран, туда подтягиваются и они. И кто здесь первый, кто второй – неясно. Как непонятно, что было сначала, курица или яйцо.

Давайте оглянемся, вспомним: какая программа стала самой важной для раннего российского (оно же позднесоветское) ТВ? Разумеется, «Взгляд». Взглядовцев подгнабливали  сверху, выпуски сдвигали дальше, дальше, дальше в ночь, а все равно их смотрели, смотрели, смотрели. В Москве и в деревне. Во Владивостоке и в Нальчике. Никаких рейтингов тогда не было (рейтинги стали замерять впервые на сериале «Санта-Барбара»). Но нет сомнений: охват аудитории стремился к 100 процентам.

 

Collapse )

Год без великого перелома. Колонка в РИА

Год без великого перелома

Завтра исполнится год, как случилась операция «передача власти». Точней, как выразился Путин, передача атрибутов. В мае 2008-го все строили предположения: как дело пойдет? Околомедийная обслуга намекала: новый глава государства всего лишь удобный спарринг-партнер, он уступит свято место, как только переменит конституцию и увеличит сроки президентства. Либеральная общественность ждала: тандемократия даст трещину в своей основе, и начнется конфликт окружений, который перерастет в реальную борьбу за кремлевское кресло.

Не сбылось ни то, ни другое.

 

Collapse )

Материнский Капитал

Текст колонки, опубликованной на сайте РИА Новости.

Сегодня я нарушу все правила хорошего обозревательского тона. Не стану привязывать текст к событиям. И буду говорить о личном. Заранее прошу простить за это.

Что мы наблюдаем в пространстве мировой истории? Трясет и колотит Америку, которая то ли впрямь замедляет сползание в рецессию, то ли слегка притормозила, чтобы дальше катиться быстрее, быстрее. Всерьез обсуждается перспектива точечных бомбардировок Сирии. В России молодой хозяин вносит последнюю правку в первое свое послание. В Штатах старый президент готовится покинуть Белый дом. А в пространстве моей личной жизни сегодня исполнился год со дня смерти мамы, Людмилы Тихоновны Архангельской. И единственное место на земле, о котором я в состоянии как следует подумать, это тихое кладбище в Голицыно, где в одной ограде лежат две сестры. Мама и ее сестра Марина.

Мама родилась в 1927 году. То есть не знала ничего, кроме советской власти, советской жизни. Из довоенного полуголода она перескочила в военный ужас, а из него – в послевоенный морок. Полуголод не был для нее катастрофой, ужас без остатка растворился в торжестве победы, а морок стал привычным делом. Стало быть, не очень страшным. Потом просвистели шестидесятые, проползли семидесятые, и наступила старость на фоне полного крушения всего, что маму окружало. Всего, кроме самого главного. Любви, нежности, поиска счастья и неизбежности страдания. Упали исторические декорации. А постановка продолжается.

Мама прожила свою жизнь, как положено обывателю. Человеку, на котором мир стоит. Это их, нормальных обывателей, политики приносят в жертву, батюшки не очень утешительно пытаются утешить, простые книжки и хорошие спектакли потрясают, а дети радуют до слез. Жили, жили, и жизни кончились. И что осталось?

Collapse )

(no subject)

Вот текст колонки, опубликованной сегодня на сайте РИА-Новости http://www.rian.ru/authors/20080103/95238065.html
Новогодние гадания

Конечно же, рано. Надо подождать крещения. А все равно любопытно. Какие трамплины, какие ухабы заготовил нам предстоящий год. В какие сети попадем, по каким тропинкам уйдем от погони, чем сердце успокоится. Но гадать бесполезно; случайностей не просчитаешь; поступим по-другому. Пожелаем сами себе – чего бы мы хотели от этого года; наложим полученный образ на естественный исторический фон: что нам сулят реальные расклады с предпосылками; разница потенциалов скажет о многом. Кроме того, что будет на самом деле: Провидение, как нас учили, не арифметика.

Итак, начнем, пожалуй.

Иллюзии давно уже исчезли; политический класс не хотел развивать страну по современным открытым моделям, хотя и втаскивать ее в полномасштабный тоталитаризм – не собирался. Он исходил из того, что Россия не предназначена для демократии, а более всего предрасположена к бюрократическому силовому управлению. С повышенной ролью спецслужб и подконтрольных финансовых кланов, ослабленной ролью суда и самостоятельного общества, прямым подчинением регионов – Москве, врастанием государства в частные корпорации, попытками использовать Церковь для оправдания внутренней политики, решительно нецерковной, и механизмами ручного управления. Модель была отстроена; чтобы она психологически воспринималась, стране потребовалось предъявить умеренную вражду с сопредельным миром, объявить состояние повышенной тревоги – без реальной угрозы конфликта; такая ситуация аккуратно сформирована – с Британией мы на грани войны, которая никогда не начнется, с Америкой умеренно враждуем, а грозная Грузия нам по зубам.

При этом спецслужбы тоже не чувствуют себя до конца раскрепощенными; им не дают развернуться во всю организационную мощь. На всякий НАК[1] имеется ГАК[2], на Следственный Комитет найдется Генпрокуратура – и наоборот. Жесточайшим образом разгромлены экономически состоятельные оппоненты; причем посажены и выдавлены заграницу не только лидеры и полувожди, но и люди, просто попавшие под колеса истории, обычные сотрудники, помощники, клиенты; бизнесу показана кузькина мать. Но при этом заложники, сидящие в тюрьме, теперь имеются у каждого из правящих кланов: сидят и чекисты, которые пасли «Три Кита», и генерал Бульбов, следивший за чекистами, и замминистра финансов Сторчак. Регионы, во главе которых стоят неизбранные назначенцы, управляются гораздо хуже, чем регионы, в которых переназначены губернаторы, успевшие когда-то победить на выборах; достигло пика социальное напряжение в некоторых городах и краях, например, в благословненном Сочи – из-за отбираемой земли.

До сих пор ситуация напоминала Южную Корею времен военной диктатуры – экономический подъем на фоне политического угасания, образование чоболов, вросших в государство крупных частных компаний; в последний год она напоминает Южную Корею накануне студенческих бунтов. Но без бунтующих студентов и без дееспособной оппозиции. Это нужно ясно сознавать; нынешняя оппозиция – несостоятельна. Она, конечно же, искусственно маргинализована, превращена в художественную самодеятельность; и все-таки дело не только во власти. Оппозиция либо слишком устала сама от себя; так долго работать на самовоспроизводство лидеров, на несменеяемость вождей – ни один Кремль себе не позволяет. Либо она преждевременна, чересчур петушится, исходит юношеским задором площадного бунта – хотя на площади никто не собирается. А если соберутся, то совсем не те. И не затем.

При таком раскладе пожелать себе хотелось бы – демонтажа системы. Верхушечного. Слишком медленного. Но неуклонного. Постепенного нарастания общественных свобод. Перемены медийных правил. Роста местного самоуправления. А после долгой, долгой подготовки –  роспуска и пересоздания милиции, которую уже излечить невозможно. С другими людьми и задачами. И восстановления российского суда в его небасманных правах.

Этот процесс может быть  только верхушечным. Цивилизованных сил, способных запустить его снизу, сегодня мы не имеем. Зато имеем людей внутри системы, способных цинично взвесить шансы за и против, понять, что в нынешнем виде существующей системе уже не удержаться. Она рухнет. Не под давлением врагов (враги обессилены), а под собственной неконструктивной тяжестью. В условиях последовательного измельчания опор. В последние три-четыре года изо всех щелей полезли ничевоки, ничтожества разместились на всех управленческих уровнях, кроме самого верхнего; вполне дееспособным – по штатному составу – правительством руководит символ нашего мельчающего времени, тов. Зубков. Этого и в страшном сне себе нельзя было представить; со времен Николая Ивановича Тихонова таких полустертых фигур в премьерском кресле мы не видали. Хотя Касьянов был помельче Черномырдина,  а Фрадков заметно уступал Касьянову.

Вот на это бы и заложиться. На инстинкт самосохранения власти. Если ей суждено обвалиться, обвал придется – на нас. А на кого же еще?

Другое дело – спокойный взгляд на реальность. А она такова, что вместо старой неустойчивой системы приходится строить новую, еще более зыбкую. Преемник – кто бы им ни стал – политически должен быть обесточен. Чтобы ни при каких обстоятельствах не соблазнился желанием выйти из-под контроля. Для этого имеется конституционное большинство в Государственной Думе; оно присмотрит. Но кто сказал, что большинство само не может заразиться манией величия, не вообразит, что все ему позволено? На этот случай имеется премьер. Который лично обеспечил большинству его конституционное превосходство; стоит большинству забыться и пойти на новые выборы – без воли утвержденного им премьера, как оно перестанет быть большинством. Во всяком случае, подавляющим. Президент, поставленный под жесткий присмотр как бы лояльной ему Думы. За которой, в свою очередь, присмотрит формально подотчетный ему премьер. А вместе они, президент с премьером, будут спина к спине гарантировать друг другу безопасность – перед лицом друзей из силового блока.

 В таких условиях движение практически исключено. В таких условиях предписано стояние. Все слишком плотно пригнано, все слишком уж взаимообусловлено. Но и постоять на месте – не удастся. История ускорилась невероятно; все устойчивое в ней предельно неустойчиво, а все подвижное – стабильно. Значит, и эта конфигурация – не последняя. Значит, и ее придется видоизменять. Потому что интерес заставит; а для правящих кланов интерес гораздо действеннее идеала.

Во всяком случае, мы будем жить и действовать; мы окажемся свидетелями, а может быть, участниками сложных и рискованных поворотов сюжета; шанс на выход из противоречия имеется. Небольшой. Но все-таки еще реальный.

Короткие встречи

Прошу простить всех, кто не дождался моего ответа. 

Во-первых, я только учусь пользоваться этой штукой. Во-вторых, был на съемках, не всегда удобно писать урывками в чужом месте. Хельсинки - красивый, холодноватый и странный город, четкий, придуманный по ложноклассическому плану, ни на что не похожий. Не знаю, понравилось мне или нет. Жить здесь точно не хотел бы. Но никто и не зовет, а я и не собираюсь.

Отвечаю на вопросы скопом:

Про Эхо Москвы.
Там я участвовал как постоянный гость в программе Особое мнение. Года два участвовал. Уехал в отпуск на две недели, договорился, что приду сразу по приезде - собираюсь к пяти в понедельник, но интуиция подсказывает: позвони. Звоню. Ой, говорят, мы перепутали. Приходите через понедельник. Отлично. Через понедельник мою шею, чищу уши, собираюсь в студию. На всякий случай залезаю на сайт. А в программе - другой человек. И дальше - так же. Вообще говоря, это естественно: люди должны меняться, кто-то рифмуется с редакционной политикой, кто-то нет, но такого, чтобы - не позвонили, не сказали, в моей жизни еще не было. И, надеюсь, не будет. Поэтому с Особым мнением я завязал навсегда, ни регулярно, ни разово там не появлюсь. А в другие рубрики Эха - время от времени - с удовольствием. Люди хорошие, внятные, радио слушают все знакомые, приятно и полезно.

На лекции в Вышку попасть нельзя. Это учебный процесс. Вольнослушателей нет, система пропускная. А вот публичные лекции - дело другое. Если они возобновятся в новом году, обещаю вешать объявления.
Сегодня размещаю два текста. Один - оставшаяся не у дел колонка. Бывает. Второе - вышедшее в "Московском корреспонденте" интервью. Жанр устный, многого не скажешь, но все же.

Всем всего доброго!

В воскресенье опять улетаю, на неделю в теплый скучный Египет дописывать сразу две книги.

Collapse )