Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Тем временем: новый выпуск

В понедельник, 30 сентября, в 22. 15 на канале Культура новый выпуск программы Тем временем. Тема - литературная самодеятельность: торжество графомании или победа над кланами?
Как на дрожжах растут ресурсы в интернете, публикующие непрофессиональных писателей. Дает ли это новое качество литературе или замутняет ее поток? Не ведет ли высокомерие профессиональной среды к оскудению литературы?

Участники: Дмитрий Кузьмин, поэт, главный редактор журнала поэзии "Воздух", Елизавета Александрова-Зорина, руководитель литературного раздела интернет-портала, Дмитрий Кравчук, главный редактор сайтов "Стихи. Ру" и "Проза. Ру", Александр Гаврилов, руководитель "Института книги", Дмитрий Бак, профессор РГГУ, директор Государственного литературного музея.
http://tvkultura.ru/anons/show/brand_id/20905/video_id/631451

Марсель Райх-Раницкий

Умер Марсель Райх-Раницкий. Путаный, со скелетами в шкафу, и в то же время невероятно яркий человек. Польский еврей, связанный с госбезопасностью (кажется, не только с разведкой) и бежавший вовремя на Запад, чтобы стать точкой отсчета для всего послевоенного немецкого литературного процесса.

Померанц +

Как сообщил журнал Отечественные записки, скончался Григорий Померанц - как определить его профессию? философ? не вполне? богослов? не очень? религиозный писатель? да и не писатель... глубоко верующий рассуждатель о смысле жизни. Родился он в 1918 году, прошел войну, именно там, рядом со смертью, пережил встречу с вечностью, и больше ни о чем думать, ни о чем говорить, ни о чем писать не хотел, да и не мог. Только о главном... Царствие Небесное человеку, который спокойно, тихо и светло прошел тот путь, какой считал единственно правильным.

Тем временем: библиотека Шнеерсона

В понедельник, 11 февраля, в 22. 15 на телеканале Культура - очередной выпуск программы Тем временем. Надеюсь, это будет summa summarum всего, что объясняет природу конфликта, способы выхода из него и политико-юридические ограничения.

Библиотека Шнеерсона: почему не кончается спор? Больше 20 лет назад возник конфликт вокруг библиотеки любавичских хасидов. Казалось, решение найдено: она остается в Российской государственной библиотеке, но открыта для доступа. И снова виток конфликта. Что думают об этой проблеме историки, архивисты, гуманитарии.

Участники: Игорь Филиппов - профессор и заместитель декана Исторического факультета МГУ, директор РГБ в 1992 - 1996; Александр Вислый - директор РГБ; Михаил Гринберг - издатель; Екатерина Гениева - директор Всероссийской библиотеки иностранной литературы им. Рудомино; Борух Горин - руководитель департамента общественных связей Федерации еврейских общин России, председатель правления Российского еврейского музея и центра толерантности; Константин Поливанов - филолог, доцент Высшей школы экономики.

В связи с историей про Гришковца...

...все чаще вспоминаю излет брежневской эпохи и шизофренические чувства при написании рецензий. Писатель N написал полное и беспримесное г*. Но на писателя N давит КГБ и если ты скажешь о его книжке все, что думаешь, его будет лечге добить. Вместо того, чтобы
 внятно сказать, что думаешь о книжке - мямлишь что-нибудь вокруг да около. Или пишешь длинный текст, а публикуешь только первую его часть, в которой отмечаются достоинства романа. Доходишь до противительного союза "но" (достоинства несомненны, но...) и умолкаешь в тряпочку.
Судя по всему, мы опрокинуты в ту же эпоху. И все больше сюжетов, говорить про которые вслух можно только до противительного союза "но", откладывая полновесное суждение до лучших времен, когда это твое суждение никому не будет интересно.
Например, по поводу сегодняшних новостей могу сказать одно: Развозжаева ломают, и это преступно. Потому что создается прецедент выколачивания политических показаний, который сегодня применяется к узкой группе, но завтра вполне может быть применен к любому. А отправка Толоконниковой и Алехиной в колонии - беззаконная и бессмысленная жестокость. Точка. Даже если на самом деле многоточие.

Проверка на кретинизм

Имея дурную привычку за обедом включать телевизор (детей отучить удалось, а с собой никак не справлюсь), наткнулся на ток-шоу с известным актером, фамилию никак не вспомню, в роли ведущего. Участники реалити, гламурной реплики Дома-2, бурно спорят о прошедших съемках. "Ты выбросила не только все мои вещи, но и мои иконы!" - возмущается один участник. "Да, - восклицает она, - ты привез не одну икону, а несколько, ты ваще куда приехал (пик-пик-пик), ты еще церковь тут открой, ты не прошел испытание!". Ведущий радостно встревает: "Это было испытание на кретинизм". Юноша оправдывается: "да я спортсмен, я всегда вожу с собой четыре иконы и плюшевого мишку".
По классификации распространяемой в сети эссейки Умберто Эко, никаких признаков фашизма, сплошной антифашизм. А вы говорите, Пусси. А вы говорите, оскорбление чувств.
PS Виноват сам. Не надо было включать. 

Евгений Борисович Пастернак

К сожалению, я не в Москве, иначе был бы на прощании..

Оригинал взят у latynin в Евгений Борисович Пастернак
В Переделкине сегодня погребен Евгений Борисович Пастернак. Сын Бориса Леонидовича Пастернака. Филолог, текстолог, автор первой отечественной биографии БЛ Пастернака, составитель и автор комментариев к его одинадцатитомному собранию Сочинений.
Его жизнь – опыт редкого высокого, ответственного и верного служения слову и памяти отца и поэта БЛ Пастернака, эту мысль я услышал в прощальном слове Вячеслава Всеволодовича Иванова, близко и долго знавшего и Евгения Борисовиа и Бориса Леонидовича.
Счастливо и трудно жить в семье, где гениальность и быт испытуют друг друга.


Прощание


Вячеслав Всеволодович Иванов


Борис Пастернак и Андрей Левин


Лица

Рихтер

Вчера был день памяти Рихтера. Каким-то совершенно необъяснимым образом я, музыкально неграмотный мальчик из "низовой", никак не связанной ни с интеллектуальной сферой, ни тем более с консерваторской средой (разве что с шахматной - потому что мама была одной из немногих шахматных машинисток в Москве), дважды имел случай сидеть с ним рядом и делать вид, что общаюсь.
Дело в том, что меня с юности опекал великий чтец Дмитрий Николаевич Журавлев. Его трогала моя детская влюбленность в стихи Пастернака, и он мне благоволил, подпускал к пастернаковским письмам, рукописям стихов из запрещенного "Доктора Живаго" (о, это прикосновение к витиевато-летящему почерку, о, эти бумажки с вариантами слов и строк, подклеенные к основному варианту, чтобы можно было потом выбирать и сравнивать,,,) Однажды в квартирку Дмитрия Николаевича на Зоологической, в тот самый момент, когда я там сидел и выедал кишки великому актеру и его добрейшей жене, выспрашивая очередные подробности о Пастернаке, в гости пришла суховатая женщина и стала показывать снимки афинских гастролей. Считалось, что я понимаю - кто передо мной. Потому что как же может быть иначе.
Я, в свою очередь, не собирался себя выдавать и держал ухо востро, гадая по обрывкам фраз, какие такие гастроли и почему женщина так лично говорит о некоем "Святославе Теофиловиче". Связать полудомашнего "Святослава Теофиловича" с тем самым заоблачным Рихтером, чьи пластинки я покупал при первой возможности, мне, видимо, в конце концов удалось, потому что Нина Львовна Дорлиак (а это была, конечно же, она) пригласила в гости не только старых друзей, Журавлевых, но и меня, 16-летнего невежу.
И вот через несколько дней я поднимаюсь на последний этаж знаменитого дома на углу Бронных; две соединенные квартиры, пугающий простор, помноженный на скромность обстановки, на стенах - отобранный специально для сегодняшнего вечера Мондриан из рихтеровского собрания; на своем кабинетном рояле Рихтер сыграл Сезара Франка,потом говорил об идее чистого цвета у Мондриана, читал все те же стихи из Доктора Живаго по карманному финскому изданию, так похожему на брюссельские томики Нового Завета... все помню, как будто было не 35 лет назад, а вчера. Даже что ели - и то помню; какие-то редкостные серебристые чипсы, привезенные из последнего турне.
Когда вечер подходил к концу, Журавлев толкнул меня в бок - "Утащи что-нибудь на память! Святослав Теофилович, можно юноше на память взять салфетку?" "Можно", - своим протяженным немецким голосом милостиво дозволил Рихтер.
Эта салфетка долгие годы лежала у меня в серванте. И напоминала даже не столько о встрече с пианистом, сколько о том, что были ведь времена, когда мальчик из ниоткуда, не подающий никаких актерских или музыкальных надежд, мог попасть в дом к выдающемуся чтецу, а из этого дома - в дом к величайшему музыканту. Ни за что. Нипочему. Просто потому что они были открыты. То есть дарили - себя.

Евгений Пастернак +

Пришло сообщение о смерти Евгения Борисовича Пастернака, старшего сына великого поэта, создателя отцовской биографии и редактора его собрания сочинений. Год назад, когда мы договаривались об интервью для фильма "Жара", он сказал: поторопитесь...
Впрочем, и двадцать пять лет назад, когда я в "Дружбе народов" вел подготовленную им совместно с Константином Азадовским тройственную переписку Пастернака, Цветаевой и Рильке, он узнал о серьезном диагнозе, и, улетая в Англию на операцию, тоже говорил: поторопитесь.
(В тот момент проявилась благожелательная твердость Евгения Борисовича, которая определяла его облик - недаром он когда-то открыто провожал в аэропорту семью Солженицыных после высылки Александра Исаевича; за это был выгнан из родного МЭИ.
Так вот, Азадовский тогда только что вышел из лагеря и начальство смертельно боялось печатать что-либо под его фамилией; Пастернак твердо отказался сотрудничать с журналом, если Азадовского попытаются прикрыть псевдонимом. Публикаторы поговорили с Лихачевым, я срочно написал от имени лихадемика предисловие с упоминанием Константина Марковича, утренним поездом письмо переслали Дмитрию Сергеевичу, а на следующее утро, поездом же, оно вернулось с подписью, которая тогда могла служить охранной грамотой.)
Но самое важное, самое трогательное воспоминание - о записи программы Тем временем, в которой участвовали сыновья поэтов, занимающиеся их наследием - Евгений Пастернак, Никита Заболоцкий, Никита Высоцкий и Алексей Симонов. Практически все (кроме Никиты Николаевича) от первых браков, все ревниво обожающие отцов, все восполняющие их стихами и прозой - нехватку личного общения, и поэтому читающие отцовские стихи так щемяще, так драматически. Но Евгений Борисович и на этом фоне выделялся; на его чтении я чуть было не нарушил все правила хорошего ведения и едва сдержал слезы, столько в этой интонации было личного, не погасшего за десятилетия детского обостренного чувства...
Царствие Вам Небесное, Евгений Борисович. Простите, если что было не так.

Как посчитать культуру? Предпоследний в сезоне 2011-2012 выпуск программы Тем временем

Как посчитать – сколько должно быть театров и музеев? На каких основаниях помогать библиотекам? Кто имеет право выносить суждение о жизни и смерти культурных проектов? Участники: Раф Шакиров, журналист, главный редактор интернет-портала «Большое правительство.РФ», Наталья Билан, продюсер, директор телеканала "Домашний"; Михаил Левитин, режиссер, художественный руководитель театра «Эрмитаж»; Анатолий Смелянский, искусствовед, ректор школы-студии МХАТ; Андрей Дмитриев, писатель; Елена Котова, писатель, публицист, экономист-международник.