Category: политика

Category was added automatically. Read all entries about "политика".

Тэтчер умерла

В жизнь нашего поколения она вошла в ореоле анекдотов - по-другому в стране, лишенной чувства истории и погруженной в сонный миф, и быть не может; анекдот - это жалкий отголосок мифологии, последний ее выплеск, опивки. "Уважаемая Маргарэт Татчэр... Леонид Ильич, это Фидель Кастро!!!... Да, но написано - Татчэр".
Потом как будто протерли стекло, и Маргарет Тэтчер оказалась очень близко: во время визита Горбачева (еще не генсека, еще молодого секретаря по безнадежному сельскому хозяйству) в Великобританию, вдруг стало ясно, что ему - симпатизируют, что в нем проблескивает что-то человеческое, что ему и Раисе нравится за пределами СССР, и Тэтчер опекает молодого 53-летнего политика. В народе потом говорили, что она подарила ему клетчатый шарф из мохера, всеобщую тогдашнюю мечту; впрочем, шарф у Горбачева и впрямь появился, он его гордо носил.
А вслед за шарфом появилась и сама Маргарет - уже после избрания М. С. генсеком; ее интервью советским политическим обозревателям, первое прямое телеинтервью иностранного политика несоветского разлива, взорвало телевизионную аудиторию. То, к чему сейчас давно привыкли - что западный лидер отвечает резко, независимо и весело, казалось чем-то лунным или марсианским; она не злилась на глупые вопросы, не сучила ножками, не комплексовала - а уважительно клала пропагандистов на обе лопатки. И это значило, что в информационном пространстве началась настоящая революция.
Революция, как полагается, отбушевала, приливы сменились отливами, пролетели два десятилетия - и вот я оказываюсь в Лондоне, на приеме с ее участием. Маленькая несгибаемая старушка проходит вдоль рядов и перебрасывается словом - с каждым. "Ты чем занимаешься?" - спрашивает она Володю Рыжкова. Тот победительно отвечает: "Я политик". "А еще что ты умеешь?" - вдруг ехидно интересуется она. "А еще я учитель истории, в школе могу преподавать" - не растерявшись, возражает Рыжков. "Тогда здравствуй".
Не слышал, что она спросила Ходорковского, Роберта Скидельски, и о чем поговорила с Леной Немировской. Но меня она поддела замечательно.
Я был замом главного в тогдашних Известиях."Ты кто?" - задала она свой коронный вопрос. "Редактор в газете". "Что же, и редакционные статьи печатаешь?" "Случается". "Всегда удивлялась - ничего не происходит, а наутро в каждой газете редакционная статья".
Протянула сухую лапку и двинулась дальше.
А теперь вот ее больше нет.

Дуракам везде у нас дорога

Это, пожалуй, единственное, что можно сказать в связи с требованием несуществующего депутата уволить существующего журналиста Познера. Главный ужас нулевых заключен не в том, что закрутили гайки (никуда не денутся, раскрутят; а если не раскрутят, то резьбу сорвет), - а в том, что запустили на орбиту кучу молодых мерзавцев с уровнем развития Белки и Стрелки (милые собачки, извините!). Их оттуда трудно будет спустить. 

Тем временем: Столыпин

Завтра, 9 апреля 2012 года, очередной выпуск программы Тем временем - в 22. 40 на "Культура". Говорим о юбилее Столыпина. Почему сегодня на фигуре Столыпина сходятся несовместимые идеологии? Cлучайно ли потерпел сокрушительное поражение его грандиозный замысел? В гостях: Альфред Кох, бизнесмен, публицист; Александр Фомин, председатель экспертного совета по аграрным вопросам Госдумы РФ; Александр Журавский, директор департамента межнациональных отношений Министерства регионального развития России; Ирина Карацуба, историк; Евгений Ясин, экономист, научный руководитель Высшей школы экономики; Михаил Давыдов, ведущий научный сотрудник Института экономики РАН.

Мирный исход

Собственно, в сложившихся обстоятельствах есть возможность занять одну из четырех позиций – я не рассматриваю вариант «на все плевать».
Одна из них – лояльность. Единая Россия победила, и все разговоры про массовые фальсификации ерунда, были нарушения, но системный результат адекватен реальности. Другая – неучастие. Это были не просто мелкие подтасовки, а тотальная фальсификация, особенно в столицах, но лучше уж фальсификации, чем хаос, и лучше нынешние жулики, чем завтрашние отморозки, которые могут воспользоваться раскладом. Третья – законность. Нас как граждан оскорбили и мы должны бороться – не за революцию, а за честные выборы, и сейчас, и впредь. Четвертая – радикализм. Гори они все синим пламенем, легальные пути исчерпаны, надо биться не на жизнь, а на смерть.
Если вы занимаете первую позицию, то ваш прямой гражданский долг идти туда, где «Наши». И поддерживать их не за страх, а за совесть. Если вторую – сидеть дома и ругать всех остальных. Если третью – участвовать только в легальных, согласованных митингах и шествиях. Если четвертую – тогда наоборот, отказываться от всего легального и идти туда, куда не разрешают.
В первом случае нужно быть готовым к тому, что отрицая очевидное, вы способствуете окостенению системы и переходу ее в тотальную фазу. Во втором вы ничему не способствуете, но не должны потом ни на что жаловаться, как бы события ни развивались; вы отказались от своего права на участие в процессе. В третьем вы рискуете попасть в ловушку; за вашей спиной действительно могут оказаться те, кому вы не хотите содействововать. Которые не лучше жуликов. В четвертом вы отдаете себе отчет в том, что вам нужно потрясение, а оно без жертв не получается, кровь атрибут революции.
Первая и последняя позиция для меня неприемлемы. Вторая кажется мне довольно глупой, но допустимой; сидите и мечтайте о монархии, заранее зная, что ее не будет. Моя личная позиция – третья. Участвовать в легальном поле. И выступать за честные выборы, кто бы в них ни победил.
Collapse )

Михник: никогда не говори никогда (из книги Важнее, чем политика)

Сижу в аэропорту, через три часа должен быть в Варшаве, через шесть в Москве.
Как и обещал, публикую еще один отрывок из книжки Важнее, чем политика, презентация которой пройдет в магазине Москва завтра в 18 часов.

"Адам Михник: Я антисоветский русофил

Кто такой Михник? Вот отрывочные сведения из биографии.
Родился в Варшаве в 1946-м. В 1962-м основал молодежный «Клуб искателей противоречий».
Учился на истфаке Варшавского университета, участвовал в оппозиционных кружках; в 1968-м, в тот самый год всеобщего брожения, о котором рассказывал Шанин, Михника арестовали, и демонстрация с требованием его освобождения стала первым массовым выступлением польского студенчества.
В 1970-е писал книжки и занимался политической борьбой, стал одним из лидеров «Солидарности», был не раз арестован и освобожден; последняя отсидка – в 1985-м, когда в СССР уже началась перестройка.
В момент перехода, когда коммунистическая власть зашаталась, а оппозиция еще не набрала необходимую силу, Михник предложил знаменитую формулу: ваш президент – наш премьер. Так было создано первое правительство свободной Польши во главе с Тадеушем Мазовецким. А коммунист Ярузельский, сохранив на некоторое время полномочия, согласился мирно уступить власть.
Казалось, Михник в эту власть войдет и станет статусным политиком. Но вместо этого он учредил и возглавил независимое издание, «Газета выборча», которая быстро стала – и до сих пор остается – главным польским ежедневником. Самый большой тираж, самый высокий индекс цитирования, самая острая и в то же время взвешенная позиция. Многие им восхищаются, многие его не любят. В частности за то, что он постоянно повторяет: в истории нет ничего до конца устоявшегося; тот, кто был врагом, может перемениться, тот, кто был союзником, окажется по другую сторону баррикад; никогда не говори никогда.
Публичное примирение с Ярузельским, который многократно арестовывал Михника, вызвало в Польше суровую дискуссию. И не все его сторонники оказались способны понять, почему после победы «Солидарности» Михник отказался от участия в политике и предпочел говорить с обществом напрямую. Через голову партий, мимо парламента. О политике, конечно. Но прежде всего – о том, что важнее ее.
(…)
Евгений Ясин. (…) ты был близок очень многим в Советском Союзе. И когда я слышал о КОС/КОР , я завидовал тебе, Адам: будь такое движение у нас, я бы тоже был там, если бы смог. Вот такой человек у нас сегодня. Общественный деятель, мыслитель, один из немногих польских демократов, кто всегда тепло относился к России. Он говорит: я дома считаюсь русофилом.
Адам Михник. Настоящий антисоветский русофил.
Ведущий/Александр Архангельский. Я с Адамом познакомился довольно давно, в 1992 году. Для меня, для моего поколения он тоже был человеком из легенды. А когда мы встретились в Женеве, легенда сошла в реальность. И я запомнил гениальные слова профессора Нива, который, услышав, как смеется Михник, сказал своим студентам: «Вот этот смех и сокрушил коммунизм».
Адам Михник (опять громогласно хохочет). Спасибо большое. Но я должен кое-что уточнить. В Польше не было одного движения; движений было много. Даже внутри интеллектуального круга, мне наиболее близкого. Была большая разница между нашими профессорами, писателями и студентами, потому что у студентов ума меньше, а храбрости больше. Я, понятно, был среди студентов. Второй круг – католическая церковь, которую мы можем рассматривать как полноценную оппозиционную силу. Я бы сказал так: католическая церковь – это было суверенное государство в несуверенном государстве. Третий круг – рабочие.
Нужно понимать, что традиция рабочих выступлений в социалистической Польше никогда не пресекалась. 1956 год: протесты рабочих в Познани. Декабрь 1970-го: в Гданьске и в Щецине. 1976: в Радомне. Лето 1980: снова в Щецине и Гданьске, а потом по всей стране. Но до поры до времени никаких мостов между рабочими и интеллигенцией не было; когда шли репрессии против рабочих, интеллигенция молчала, а когда репрессировали интеллигенцию и студентов (например, в 1968 году), рабочие были спокойны. Поэтому самое важное событие в истории новейшей Польше – создание КОС-КОР, комитета обороны рабочих, созданного интеллигентами. Мы оказывали юридическую помощь арестованным, передавали информацию за границу для радио «Свобода – Свободная Европа», и так степ бай степ дошли до того, что была объявлена амнистия для всех. Стало ясно, что если мы пойдем вместе, успех какой-то возможен. Не стопроцентный; будут репрессии, нажим со стороны нашего КГБ и так далее, но шанс появляется.
И мы поняли еще одно. Интеллигентские круги традиционно левые. А польский левый – непременно антиклерикал. Церковь для него – нечто реакционное, правое, консервативное. А вступив в конфронтацию с диктатурой, с тоталитарным строем, мы увидели, что у нас общий противник и, значит, надо перешагивать через стереотипы, вести диалог. В 1977 году я написал книгу «Польский диалог: Церковь – левые». Вскоре она вышла по-русски в Лондоне, в переводе Наташи Горбаневской.
Так что первый смысл идеи cолидарности – как в песенке Окуджавы поется – «Возьмемся за руки друзья, чтоб не пропасть поодиночке». Это значило, что никто из нас не чувствовал себя одиноким. Если тебя арестуют, у твоей жены, у твоей семьи будут какие-то деньги, а в эфире «Свободной Европы» появится вся возможная информация. Но было еще нечто, не менее важное. Протестуя, наши рабочие поджигали парткомы, а мой друг Яцек Куронь выдвинул лозунг: «Не поджигай чужие комитеты! Строй свои!» То есть мы не столько уничтожаем чужое, сколько создаем свое. И противопоставляем коммунизму не насилие, а принципы гражданского общества. Рабочие приняли эту идею, что и подтвердили великие забастовки 1980 года в Гданьске, Штецине, Гдыне, да где хотите.
Но тут есть второй, гораздо более сложный слой проблемы. Что объединило интеллектуалов и рабочих? Только то, что и те, и другие уже не могли спокойно смотреть на происходящее в стране. Интеллигенты осознали, что свобода для рабочих – это гарантия свободы для интеллектуалов. А рабочие поняли, что надо защищать интеллектуальную свободу, потому что студенты, профессора, писатели, художники – их союзники и адвокаты. Осенью 1980-го рабочие приняли декларацию, предупреждая власть, что если цензура запретит кинокартину о забастовках, будет забастовка в стране. Люди ушам не верили: рабочие выступают в защиту гражданских прав интеллектуалов! Быть того не может. Однако – было.
Но сохраняется ли солидарность после политической победы? Если бы я был американцем, я бы сейчас сказал: начинаю отвечать, но, во-первых, виски, во-вторых, сигары. Это такой сложный вопрос, что без водки не разберешь.
Collapse )

Важнее, чем политика. Встреча в книжном магазине "Москва"

Завтра попрощаюсь с тихим европейским солнышком и вернусь домой. А послезавтра, 12 мая, в 18.00, в книжном магазине "Москва" будет встреча с читателями. Повод - книга "Важнее, чем политика". Но подвезли в магазин и другие мои книжки. Приходите, буду рад общению!
ПС Вечером по этому случаю помещу в ЖЖ еще один кусок из книги, беседу с Адамом Михником.

Тем временем снова в эфире. Анонс

После затянувшихся новогодних каникул сегодня, в понедельник 17го января, в 22.15, на телеканале Культура очередной выпуск программы тем временем. Тема: "Культура и национализм".

Гости: Игорь Волгин - профессор МГУ, писатель, президент фонда Достоевского; Дмитрий Володихин - писатель; Александр Ципко - философ, политолог; Екатерина Гениева - директор Всероссийской государственной библиотеки иностранной литературы; Герман Садулаев - писатель; игумен Петр Мещеринов - настоятель подворья Данилова монастыря в селе Долматово.

ПУГЛ

На форуме "Ведомостей" кто-то остроумно предложил назвать национальный поисковик - ПУГЛом. В развитие этой славной идеи подумал, что если уж управляющие страной политики относятся к ней как к ЗАО "Россия", то и гимн мог бы стать рекламным носителем. Время от времени (на срок продвижения идеи или товара) в него можно вставлять ключевые слова и образы:
ПУГЛивая наша, родная держава,
Хранимая ПУГЛом на все времена...

Юрин день. Колонка в РИА

Вчерашняя колонка в РИА

После выхода в эфир программы «Время» с репортажем о встрече премьера с артистами-благотворителями из фонда Чулпан Хаматовой, можно было не гадать: что станет главной новостью на выходные. А может, и на всю неделю. Стенограмма плотной, с выбросом протуберанцев, напряженной, болезненной, но яркой дискуссии между Юрием Шевчуком и Владимиром Путиным, разошлась по интернету в сотнях копий. Одни восхищены, другие сомневаются, третьи иронизируют, четвертые подначивают; кто считает Шевчука героем, кто предателем свободы: нечего ходить к царям, надо им оставить пустоту вместо рукопожатия, тогда они забоятся и добровольно уйдут в историческое небытие. Но куда интересней другое.

Встречи верховной власти с деятелями культуры, ставшие в последнее время регулярными, с предельной точностью, как ни один социологический опрос и политологический анализ, дают диагноз нынешнему положению вещей. Замеряют глубину нашего спуска в прошлое, уровень подъема в современное, выявляют системные противоречия. Потому что, слава Богу, мы живем в неоднозначном обществе. И в то же самое время – увы, в недооформившемся. И зависшим между дряхлостью и новизной.

Collapse )

 

После встречи с Путиным

Ниже будет ссылка на утреннюю колонку, которая уже во многом устарела, поскольку предваряла встречу писателей с Путиным, на которой я был.
Но сначала - резюме.
На встрече было десять человек, от всех направлений, поколений и жанров. Распутин, Битов, Олеся Николаева, Кабаков, Варламов, Поляков, Устинова, Лукьяненко, Алексей Иванов. Писатели, за исключением Николаевой и Варламова (до Кабакова, Иванова и Лукьяненко очередь, увы, не дошла, поскольку Битов брал слово несколько раз и выступал подолгу), говорили о внутрицеховом. Толстые журналы, Литфонд, Переделкино. Острые вопросы не задавали, не из страха (чего бояться? никто никаких ограничений не ставил), а потому что жизнь за пределами цеха не так уж интресна. Из важного: говорили о литературе в школе, о необходимости возвращения сочинения, о библиотеках и формах поддержки словесности.
Я говорил о программах продвижения современной русской литературы в библиотеки - и задал два вопроса.

Первый про фигурантов дела Ходорковского, особенно о рядовых, которые попали под раздачу. Почему государство не хочет их помиловать? Ответ: дело не только экономическое, но за ним тянутся и убийства, за ним кровь. Тем не менее, помилование открыто для всех, в том числе и замешанных в тяжких преступлениях. Условие: прошение о помиловании и признание вины.

И - что гораздо для меня сегодня важнее - о Подрабинеке и "Наших".
Я спросил, как премьер относится к тому, что лидеры Наших фактически призывают к травле гражданина России, неважно, какую статью он написал: если бы его просто критиковали, дело было бы нормальное, но его именно травят; тут был процитирован ЖЖ Бориса Якеменко - о том, что Подрабинек должен бояться выходить на улицу, зная, что будет оплеван, и это только начало. Ответ премьера: о шашлычной что-то слышал, о хамской статье тоже, а о том, что было после - слышу первый раз. Вы думаете, что власть управляет всеми действиями Наших напрямую? ничего подобного. Я вообще не знаю их планов.
Я возразил: но они ссылаются на Вас. Ответ: на меня вся страна ссылается. "Наши" это просто молодежь, но у них есть идеологи, у которых, кажется, имеются свои политические амбиции. Вообще, это свидетельство нашей низкой политической культуры, один пишет хамскую статью о ветеранах, другие загоняют его в подъезд... Вообще, если вы хотите знать мое отношение к  тому, о чем вы рассказали, то мне все это не нравится.

Надеюсь, эта цитата (она близка, хоть и по памяти) пригодится Элле Памфиловой в ее боданиях с Исаевым.

По поводу слухов. Вопреки тому, что говорили, встреча не была приурочена к дню рождения премьера, что он сам подчеркнул раза три. Быков и вправду отказался. Прилепин не отказывался, потому что в этот раз его не приглашали. Улицкая была заграницей.

http://www.rian.ru/authors/20091007/187848797.html